Популярное
Следующая
6 лет назад 1027

Квоты: куда плывем?

Квоты: куда плывем?

 

Автор: Виктория Загоровская

 

Рождается ли в споре истина? Конечно, спор спору рознь. Есть, например, споры людей, обладающих знаниями и опытом в вопросе, а есть тех, кто судит о проблеме поверхностно, но упорно не признает этого. Часто обе стороны не понимают, что спор или ничего не стоит, или же правда лежит не у какой-то крайности, а посередине, в разумном выборе между разными подходами – по обстоятельствам.

Противостояние сторонников экономического протекционизма и свободной торговли длится не одно десятилетие. Это один из примеров извечных споров, участникам которых никогда не договориться.

За и против

Большинство современных экономистов оценивают соотношение минусов и плюсов протекционизма как 2:1. По мнению экс-главы ФРС США Алана Гринспена, подобная политика ведет к «атрофии конкурентоспособности». Еще протекционизм считается причиной войн. «Когда товары не могут пересекать границы, за них это делают армии», – полагал французский экономист XIX века Фредерик Бастиа. Действительно, XVII и XVIII столетия видели немало столкновений между европейскими державами, правительства которых были в основном меркантилистскими и протекционистскими. Например, первую англо-голландскую войну (1652-1654) спровоцировал принятый британским парламентом Навигационный акт, по которому товары из Африки, Азии и Америки могли ввозиться в Англию только на английских судах, а европейские – на английских или судах стран-экспортеров.

III Международная конференция «РЫБА-2018»

А вот противники неограниченной торговли называют ее протекционизмом наоборот, потому что она защищает зарубежных производителей от отечественных. «При свободной торговле торговец – господин, а производитель – раб, – считал 25-й президент США (1897-1901) Уильям Маккинли. – Протекционизм – закон природы, закон самосохранения, саморазвития, способ обеспечить наилучшее будущее для человека».

В отличие от США, тяготевших при республиканских президентах к протекционизму, Великобритания была главной сторонницей свободной торговли. В период 1860-1914 годы она, как известно, утратила свое положение «мастерской мира». Вступив в эти полвека с экономикой, вдвое превосходившей американскую по объему ВВП, Великобритания закончила их с экономикой, которая была вдвое меньше.

Объединенной Германии в 1860 году вообще еще не было, но к 1914 году она, проводя протекционистский курс, тоже превзошла англичан по экономической мощи. Именно протекционизм, утверждают его сторонники, способствовал взрывному развитию той же Великобритании до 1850 года, США (1860-1914), Германии (1870-1914), Японии (1950-1990) и Китая сегодня.

Развитые страны, когда им это выгодно, не задумываясь применяют протекционистские меры, причем иногда даже под лозунгом защиты свободы торговли.

В марте 2002-го так поступил тогдашний президент США Джордж Буш-младший. Объявляя о введении тарифов на европейскую сталь, он сказал: «Мы нация, которая придерживается принципов свободной торговли, и для того чтобы такой оставаться, мы должны ввести этот закон, что я сейчас и делаю».

Очень показательна интрига, закрутившаяся в свое время вокруг закона Смута-Хоули. В 20-е годы прошлого века в США сложилась тяжелая ситуация в аграрном секторе и Герберт Гувер во время избирательной кампании обещал помочь фермерам, подняв тарифы на сельхозимпорт. В 1929 году законопроект Смута-Хоули прошел слушания в Конгрессе и попал на стол президента. А через четыре месяца в Белом доме уже лежали протесты от 23 торговых партнеров США. Правительства этих стран обещали поднимать пошлины на штатовский экспорт. Против закона выступило большинство видных бизнесменов США. Петицию против него подписали 1028 американских экономистов.

Несмотря на это в 1930 году закон Смута-Хоули вступил в силу, приведя к повышению в США тарифов более чем на 20 тыс. наименований импортных товаров. Если в 1921-1925 году средний уровень американских пошлин составлял 25,9%, то в 1931-1935 годах он поднялся до 50%. Импорт в США с 1929-го по 1933 год сократился на 66%, а экспорт – на 61%. В целом объем мировой торговли между 1929-м и 1934 годом сократился на 66%.

Кто-то теряет, а кто-то находит

Когда не существовало мощных морозильников, мясом торговали исключительно в соленом, копченом, вареном, одним словом обработанном виде, что существенно снижало эффективность торговли.

И вот в один прекрасный день, а именно в конце XIX века, чья-то гениальная голова придумывает рефрижератор. Это замечательное изобретение позволило Аргентине стать одним из крупнейших поставщиков мороженого мяса на мировой рынок, потеснив Соединенные Штаты.

Ясно, что янки были недовольны. Кто же еще проиграл от возросшего экспорта мяса из Аргентины? Как это ни странно, сами аргентинцы. Во-первых, поскольку мировая цена на мясо оказалась выше цены внутри страны, большинство производителей стали ориентироваться на внешний рынок в ущерб внутреннему. Вскоре на последнем возник дефицит, как следствие цены на мясо возросли, то есть в первую очередь пострадали потребители страны-экспортера. Во-вторых, более доходная отрасль оттянула на себя факторы производства, задействованные в других сферах, и кроме того, имея большие прибыли и меньшие издержки, предприятия мясной отрасли получили конкурентные преимущества – таким образом, пострадали и производители других товаров.

Однако научными теоретиками доказано, что выигрыш аргентинских производителей мяса больше проигрыша аргентинских потребителей и производителей других товаров вместе взятых.

При сильном давлении со стороны более дешевого аргентинского товара, цены на внутреннем рынке мяса США стали снижаться, чему столь же обрадовались американские потребители, сколь расстроились местные производители. Впрочем, и в этом случае доказано, что проигрыш производителей с лихвой окупается выигрышем потребителей.

Несмотря на то что торговля теоретически выгодна для страны, может сложиться ситуация, когда правительство решит, что жертвовать интересами отечественных производителей в пользу потребителей – слишком для потребителей. Или наоборот – когда будет необходимо поднимать падающие рейтинги, «выбросит кусок» потребителям в ущерб производителей. Подобная деятельность осуществляется с помощью таможенных тарифов и таких нетарифных методов как квоты, добровольное ограничение торговли, демпинг и других. Все это вместе называется «протекционизм».

Пожалуй, самым сильнодействующим и популярным механизмом защиты внутреннего рынка сегодня являются квоты.

Квотирование представляет собой ограничение в количественном или стоимостном выражении объема продукции, разрешенной к ввозу в страну или вывозу из страны за определенный период. Как правило, квотирование внешней торговли осуществляется путем ее лицензирования, когда государство выдает лицензии на импорт или экспорт ограниченного объема продукции и одновременно запрещает нелицензированную торговлю.

На первый взгляд квоты мало чем отличаются от тарифов: в обоих случаях происходит ограничение импорта со всеми вытекающими последствиями. Насколько квоты более опасный инструмент, становится ясно, если представить ситуацию, когда нерезидент (субъект, облагаемый налогом в другой стране) хочет подарить единицу товара, подлежащего квотированию, сверх отпущенной квоты. Он не может этого сделать. Таким образом, если при введении тарифа связь между мировым рынком и внутренним остается и при снижении мировых цен снизятся также внутренние, то при квотировании эта связь обрывается полностью: что бы ни происходило на мировом рынке, количество товара внутри страны, а следовательно и его цена будут неизменными.

Обоюдоострое оружие

Конечно, никому не хочется, чтобы в кризисные времена бизнесу его страны чинились препятствия на иностранных рынках. При этом хорошо бы помочь отечественным производителям на местном, осложнив жизнь «пришельцам».

Однако протекционизм – оружие обоюдоострое, и зачастую лучше не усугублять положение еще и торговыми войнами, о чем много говорили на последнем саммите G20 в Лондоне. Интересно, что участники заседания 2008 года в Вашингтоне брали обязательства не возводить торговые барьеры, но без этого не обошлось. За прошедшие между вашингтонской и лондонской встречами четыре с половиной месяца члены G20, как утверждается в докладе ВТО, осуществили 47 мер протекционистского характера. «Страны одна за другой возводят торговые барьеры для защиты своих внутренних интересов, – отмечает в интервью The Wall Street Journal Ричард Вайнер из чикагской юридической фирмы Sidley Austin LLP. – В конечном счете это приведет к углублению кризиса и увеличению его продолжительности».

Когда вспыхнула эпидемия коровьего бешенства, казалось, что практически все страны запретили ввоз говядины едва ли не отовсюду. Такая же волна прокатилась по мировой экономике в связи с птичьим гриппом. Сегодня мы переживаем по поводу гриппа свиного. В подобных случаях практически невозможно отделить зерна от плевел и понять, где запрет вполне оправдан, а где сдобрен изрядным желанием воспользоваться ситуацией и поддержать отечественного производителя. Протекционизм как экономическая политика круто замешан на политике обыкновенной, когда в ход идут рассуждения – поди разберись, спекулятивные или нет – о национальном достоинстве, государственной безопасности и активах, имеющих стратегическое значение.

Примеры вроде бы пользы и вроде бы вреда протекционизма или свободной торговли можно приводить до бесконечности. Уже одно это говорит о том, что само по себе их противопоставление по большей части надуманно, а дискуссия носит схоластический характер. Страны всегда будут применять те или иные тактики не потому, что считают их верными, а потому что в данный момент и в конкретных обстоятельствах полагают их для себя выгодными.

Дым отечества

В настоящее время рынок продуктов мясопереработки России является в достаточной мере насыщенным и характеризуется большим количеством предприятий различной величины и специализации, а также широким спектром представленной продукции. Соприкосновение спроса и предложения на существующий, постоянно меняющийся ассортимент товаров перманентно трансформирует точку ценового равновесия и объема производства.

В своем развитии российский рынок прошел несколько этапов. Точкой отсчета считаются 1991-1992 годы, когда происходила коренная ломка экономики государства, диктовавшаяся переходом от социалистического строя к капитализму. Эти годы характеризовались разгосударствлением собственности и начинающимся кризисом сельскохозяйственного производства.

На первом этапе (1991-1994) рынку было свойственно наращивание товарной массы продуктов питания, в том числе и продуктов мясопереработки, что было следствием тотального дефицита большинства товаров в предыдущие годы. Борьба с пустовавшими прилавками в этот период велась с помощью дешевых импортных продуктов, чему способствовало открытие в 1991 году границ для иностранных фирм. Этот шаг за несколько лет привел к стагнации в большинстве сфер производства – отечественные производители не были приспособлены к ведению конкурентной борьбы в условиях открытого рынка, вследствие чего теряли освоенные сегменты и не могли выйти на нормальный уровень самоокупаемости. Ситуация обострялась тем, что с распадом СССР связи между поставщиками сырья и предприятиями переработки оказывались порванными. Возникшая проблема поиска новых партнеров увеличивала производственные риски компаний, что ставило их на позицию аутсайдера по сравнению с заграничными.

Таким образом, стремление демократического правительства России решить двуединую задачу политико-экономического характера – наполнение продовольственного рынка страны за счет снятия таможенных барьеров на пути импортных товаров – нанесло многим сферам производства ощутимый (а в некоторых случаях и невосполнимый) ущерб.

Считается, что провал этой реформы был предопределен неспособностью государственного аппарата построить эффективный рыночный механизм на данном этапе развития страны, а также неготовностью общества принять происходящие перемены. Правительство во главе с президентом, не имея опыта управления государством в условиях рыночной экономики, действовало на основе теоретических моделей, вследствие чего дисбаланс между объемами отечественного производства и импортными поставками привел к появлению зависимости продовольственного рынка от товаров из-за рубежа.

Следующий этап, продолжавшийся до дефолта российской экономики 1998 года, характеризовался дальнейшим насыщением рынка западными продуктами питания. Отличается он началом использования барьеров на пути импорта.

Отечественные продукты питания не могли конкурировать с аналогами из-за рубежа вследствие высоких цен и меньшей привлекательности: даже в случае нахождения товаров в одинаковой ценовой категории предпочтение отдавалось импортному образцу, качество которого априори оценивалось как более высокое. При этом, как правило, такая характерная для тех времен оценка качества зарубежных продуктов была ошибочной (их уровень вызывал все больше нареканий со стороны проверяющих органов), тем не менее даже призыв президента страны поддержать отечественного производителя не нашел достаточного отклика среди россиян.

Наблюдая за тем, как наплыв заграничных продуктов, реализуемых по демпинговым ценам, разрушает некоторые сферы неокрепшего после распада СССР АПК (в том числе отрасль животноводства сельского хозяйства и индустрию переработки мяса), подавляя его возможности производить конкурентоспособную продукцию, правительство осознало необходимость применения мер по ограничению импорта в Россию. Тем не менее радикально изменить обстановку доминирования западных продуктов питания было невозможно – закрытие границ сильно навредило бы имиджу страны в глазах мировой общественности. Поэтому российские руководящие органы ограничились установлением таможенных тарифов для ввозимой продовольственной продукции, в том числе по мясу всех видов и готовым продуктам мясопереработки – от 10 до 20%. Политика протекционизма принесла некоторые плоды, но коренным образом изменить ситуацию не смогла.

Третий этап берет начало в августе 1998 года, когда российскую экономику сотряс дефолт, ставший следствием кризиса на финансовом рынке и неспособности государства отвечать по долговым обязательствам. Резко снизившаяся покупательная и обменная способность национальной валюты поставила экономику перед ощутимыми проблемами, однако вместе с тем сыграла положительную роль, послужив толчком к оживлению отечественной промышленности.

Импортные товары, чья цена рассчитывалась в иностранной валюте, становящейся все более дорогой, не могли поспорить с продуктами, производимыми отечественными компаниями, и постепенно исчезли с прилавков. На замену им пришли российские аналоги, производители которых за прошедшие с 1991-го годы адаптировались к реалиям рыночной экономики и получили возможность окрепнуть в условиях практически полного отсутствия импорта.

На рынке мясопродуктов повторяется общероссийская ситуация – если ранее большую долю рынка удерживали зарубежные продукты мясопереработки, то в первые годы после дефолта их поток практически иссяк. Это позволило перерабатывающим предприятиям, в первую очередь крупных форм, расширить объемы производства и ассортимент выпускаемой продукции, увеличить клиентскую базу и дистрибьюторскую сеть, выйти на приемлемый уровень самофинансирования и окупаемости.

За несколько следующих лет смогли поправить свое состояние некоторые животноводческие подотрасли, в первую очередь птицеводство.

Несмотря на то что упадок сельского хозяйства оказался настолько глубоким, что даже шоковая терапия дефолта и возникших в связи с ним торговых преимуществ не смогла реанимировать инфраструктуру села, даже невысокий выход продукции отечественного животноводства в 1998-1999 годы позволил перерабатывающим предприятиям удовлетворить свои нужды в сырье, так как уровень спроса на мясопродукты (в основном на колбасные изделия) вследствие ухудшившейся покупательской способности населения был достаточно низок.

На четвертом этапе (начиная с 2000-2001) развития рынка мясопродуктов характер спроса меняется – увеличивается количество и растет ассортимент продукции, что заставляет производителей расширять производство. При этом российское животноводство оказывается не в состоянии поставить перерабатывающим предприятиям требующийся объем сырья, и достойной альтернативы заграничному мясу не оказывается. На смену импорту готовых мясопродуктов приходит экспансия зарубежного мясосырья.

Государство, которое не устраивает дальнейшее ослабление позиций российских сельскохозяйственных товаропроизводителей, предпринимает попытки проведения протекционистской политики, направленной на защиту последних от зарубежных поставщиков дешевого мяса. В ее рамках был установлен импортный тариф – совокупность ставок таможенных пошлин, а также введена система квотирования – ограничения объемов поставляемого из-за рубежа сырья (с 2002). Так, в 2006 году ставка тарифа на импорт говядины составляет 15%, но не менее 0,14 евро, поставки сверх квоты – 60%, но не менее 0,8 евро за 1 кг. Свинину ввозят при ставке таможенного тарифа в 15%, но не менее 0,25 евро за 1 кг, величина ставки при поставках сверх квоты увеличивается до 80%, но не менее 1,06 евро. Ставка пошлины на ввоз мяса птицы составляет 25%, но не ниже 0,2 евро за 1 кг, свыше квоты – 60%, но не менее 0,48 евро.

Квоты распределяются среди стран-поставщиков и импортеров по так называемому историческому принципу: 90% делятся среди импортеров пропорционально объемам, которые они ввозили в предыдущие три года, оставшиеся 10% продаются на открытом аукционе. Для каждой страны устанавливается предельный объем поставок.

Ценой проб и ошибок

Приоритетным направлением государственной программы развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2008-2012 годы является постепенный отказ от импорта продукции животноводства за счет ускоренного развития специализированного мясного и молочного скотоводства. С реализацией программы связан пятый период развития российского рынка.

Главная задача, которая поставлена перед отраслью, – занять место импорта на внутреннем рынке. А для этого необходимо развивать собственное производство мяса, и одного хотения здесь недостаточно. В Минсельхозе это понимают и оказывают помощь сельскому хозяйству по всем фронтам. В прошлом году заключены соглашения с 44 субъектами федерации, которые обязались увеличить производство скота и птицы на убой на 394 тыс. тонн в живой массе. В 23 регионах реализуются программы, направленные на развитие мясного скотоводства и его технологическую модернизацию. На их поддержку в федеральном бюджете предусмотрено 3,5 млрд руб.

Принятые меры уже принесли плоды. Согласно данным таможенной статистики, импорт мяса в Россию по итогам прошлого года снизился на 19% – до 1,31 млн тонн с 1,619 млн тонн годом ранее. Импорт из стран дальнего зарубежья сократился на 19,4% до 1,291 млн тонн с 1,601 млн тонн, из стран СНГ – на 11,5% до 19,4 млн тонн с 17,4 млн тонн. Импорт птицы снизился на 20,8% до 964,8 тыс. тонн с 1,218 млн тонн.

По данным ФТС за январь 2010 года, импорт мяса снизился на 6,7% – до 34,8 тыс. тонн с 37,3 тыс. тонн в январе прошлого. Импорт из стран дальнего зарубежья сократился на 8% до 34,3 тыс. тонн с 37,3 тыс. тонн, из стран СНГ составил 500 тонн. Импорт птицы снизился на 3,52%, свинины – на 5,1%.

В российском сельском хозяйстве за последние годы было реализовано немало инвестиционных проектов, которые позволят отечественным производителям нарастить объемы и занять часть рынка, освобождающегося от импорта. В привилегированном положении оказывается птицеводство: там быстрее окупаются инвестиции, да и потребители переходят с говядины и свинины на более дешевую курятину.

Как заявила министр сельского хозяйства Елена Скрынник, выступая в Государственной думе РФ в феврале, в течение 4-5 лет Россия полностью должна отказаться от импорта мяса птицы.

Она также обещала, что дефицита или роста цен на мясо при учете сокращения импортных квот не будет. Уже согласовано последовательное их снижение в течение трех лет. К 2012 году Россия увеличит производство мяса на 25%, а доля импорта снизится до 18% общего объема потребления, сообщила министр.

Однако ряд экспертов сомневается в том, что это произойдет, отмечая ряд сдерживающих реализацию программы импортозамещения факторов. Например, в стране пока мало предприятий, которые могут производить сырье для мясокомбинатов по мировым стандартам. При этом в некоторые секторы, например в производство говядины, крупные инвестиции прийти не успели: срок окупаемости свыше 8 лет мало кого привлекал. И здесь, по мнению главы исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергея Юшина, ни о каком импортозамещении речь не идет. Свиноводство, по его словам, могло бы немного вырасти, но мешают две взаимосвязанные проблемы – отсутствие современных скотобоен и недоступность банковских кредитов, которые помогли бы их построить. А пока мясокомбинаты в крупных городах, как правило, приспособлены к работе на импортном сырье.

Участники рынка не допускают мысли о возможности отмены квотирования в ближайшие годы, считая, что это подкосит рынок отечественного мясного сырья. Независимые эксперты подчеркивают, что именно сейчас, когда происходит восстановление мясного производства, сохранение квот однозначно выгодно российским производителям.

Одновременно согласованы прогнозные балансы по мясным ресурсам до 2012 года, предусматривающие снижение квот на импорт мяса в течение трех лет. Кроме того, Минсельхозом согласован проект Постановления Правительства РФ «Об импорте говядины, свинины и мяса домашней птицы в 2010-2012 годах», в котором предлагаемые объемы квот и ставки ввозных таможенных пошлин обеспечивают соблюдение баланса интересов отечественных производителей и потребителей мясной продукции.

Автор: Виктория Загоровская 

Поделиться

anugafoodtec
100ing.ru
logosltd.ru
ipackima.com
Мессе Дюссельдорф
Facebook
Вконтакте
АльянсУпак
III Международная конференция «РЫБА-2018»
marel
Каталог компаний
Партнеры
СФЕРА: Мясная промышленность
СФЕРА: Молочная промышленность
СФЕРА: Кондитерская и хлебопекарная промышленность
СФЕРА: Технологии. Корма. Ветеринария.
СФЕРА: Рыба