Сергей Комар, Komar & Partners — о неочевидных проблемах аквакультуры Карелии

Карелия считается флагманом российской аквакультуры: чистые озера, подходящий климат и развитое форелеводство создают образ успешной и перспективной отрасли. Однако за внешним благополучием скрывается сложная реальность. Запуск рыбоводных проектов может сопровождаться конфликтами с местными жителями, юридическими рисками и осторожностью властей, из-за чего даже качественные инициативы часто застревают. Эта статья Сергея Комара, управляющего партнера юридической компании Komar & Partners — попытка показать, как аквакультура в Карелии работает на практике, с какими ограничениями сталкиваются те, кто хочет развивать её ответственно и в долгосрочной перспективе и какие решения возможны.

Когда «красивая картинка» сталкивается с реальностью

Карелия привыкла звучать в новостях как «форелевый флагман».
Чистые озера, экспортный потенциал, тысячи рабочих мест — картинка красивая.

Но если чуть приблизить камеру, вместо витрины отрасли мы видим:

• протесты местных жителей против новых хозяйств;
• недоверие к любым проектам на озерах;
• чиновников, которые боятся принимать решения по новым рыбоводным участкам.

Я смотрю на эту ситуацию изнутри. По первому образованию я форелевод, по второму — юрист. Сейчас занимаюсь юридическим и стратегическим сопровождением хозяйств и инвесторов в аквакультуре, в том числе в Карелии.

То, о чем я буду говорить, — не абстрактные рассуждения, а выжимка из практики: что реально происходит, если вы хотите «просто выращивать рыбу».

Фото: предоставлено Komar & Partners

Механизм формирования участков

Если открыть законы и методические материалы, схема выглядит вполне разумно:

• Появляется интересант — хозяйство или инвестор, который хочет развивать аквакультуру на конкретном водоеме.
• Готовится пакет материалов по формированию рыбоводного участка: границы, обоснование, расчеты, согласования.
• Материалы рассматриваются на комиссии при Минсельхозе региона: обсуждаются риски, конфликты использования, даются рекомендации.
• Федеральное ведомство проводит аукцион, и на открытых торгах определяется пользователь участка

На презентации это выглядит как стройная цепочка: инициатива снизу → экспертиза на уровне региона → прозрачный аукцион на уровне федерации.

Государство создает площадку для конкуренции проектов, а не для связей.

На бумаге — швейцарские часы.

На практике — будильник давно лежит в болоте.

Три конфликтные линии: экология, люди и институты

Почти все проблемы, которые я вижу в Карелии (и не только там), укладываются в три пересекающихся конфликта.

Экология

За последние годы в медиа было достаточно историй:

• про деградацию отдельных озер,
• про нарушение правил обращения с отходами,
• про хозяйства, которые заходили «на максимум мощности», не считая реальную нагрузку на водоем.

Даже если далеко не все из этого — системная картина по отрасли, информационный шлейф остался. И он напрямую влияет на восприятие любых новых проектов.

Местные жители

Для людей озеро — это не абстрактный «водный объект», а место, где они купаются, ловят рыбу, живут летом на даче, иногда — единственный источник воды в поселке.

Когда к ним приезжает инвестор и говорит: «Сейчас мы поставим садки, но все будет хорошо», люди слышат совсем другое: «Сейчас у нас заберут озеро, а если что-то пойдет не так — крайними останемся мы». И это не про «экологический экстремизм», а про накопленный опыт: кто-то уже видел брошенные садки, кто-то помнит цветущую воду и запах гниющей рыбы. Поэтому по многим водоемам стартовая позиция такая: «против всего и сразу».

Институциональный конфликт

Формально регионы заинтересованы в развитии аквакультуры: это рабочие места в глубинке, налоги, загрузка локальной переработки и логистики.

Проблема: проведение торгов, проверка использования, заключение договора, диалог с пользователем на стороне федерального агентства.

В результате получается «странный треугольник»:

• жители предъявляют претензии региону,
• контроль за пользованием осуществляет федеральное агентство,
• крайним оказывается предприниматель.

Итог: и когда что-то идет не так, никто не чувствует, что вообще управляет процессом целиком.

Минсельхоз региона: ограниченные полномочия

Про Минсельхоз Карелии стоит сказать отдельно и в позитивном ключе. На уровне субъекта видно желание сохранить отрасль, а не «закатать форель в асфальт»,
понимание реальной ситуации в поселениях и на озерах,
готовность обсуждать проекты, а не просто отписываться формальными письмами.

Ограничения на уровне региона проявляются в том, что Минсельхоз может рассматривать материалы по участку, участвовать в комиссиях. Но ключевые решения — аукцион и заключение договора — принимаются на федеральном уровне. Регион участвует в подготовке, но выгодоприобретателем становится федеральный бюджет. Поэтому субъект часто оказывается в неоднозначной позиции: отвечает лицом за отрасль и социальное напряжение, но ключевые точки управления участком и прибыль от использования находятся выше его уровня.

ФАР и территориальные управления: дистанционная процедура

Федеральное агентство по рыболовству и его территориальные управления (Северо-Западное) включаются в процесс после формирования и утверждения участка:

• По Правилам (постановление Правительства РФ № 450) Росрыболовство и его территориальные органы организуют торги на право заключения договора пользования;
• Через территориальные управления заключается договор по типовой форме, где управление выступает стороной договора от имени Росрыболовства.

То есть территориальное управление не решает само по себе, будет участок или нет и где именно пройдут его границы. Его задача — технически и юридически корректно:

• объявить и провести торги по уже сформированному участку;
• обеспечить работу комиссии;
• подписать договор с победителем в рамках заданных сверху условий.

С точки зрения регионов и бизнеса это и создает эффект «управления по картинке»: на местах обсуждают конкретное озеро, людей и риски, а территориальный орган Росрыболовства в другом городе работает в логике: «есть утвержденный участок — надо провести торги и оформить договор». Формально все выверено по регламентам. Но внутри остается ощущение, что процедура живет отдельно от территории, а вопросы доверия и конфликта с местными сообществами в нее встроены слабо

Суды и рыбоводные участки: формально — за жителей, по сути — против всех

Судебная практика по спорам о рыбоводных участках в Карелии показывает устойчивую логику: важно не конкретное озеро, а как суд интерпретирует формальные процедуры.

Кратко о процессах: жители и другие заявители идут в суд,
оспаривают решения о предоставлении рыбоводных участках,
во многих случаях суды встают на их сторону. Причем чаще всего это делается по формальным основаниям: недостаточная обоснованность документации, процедурные нарушения, неполнота учета различных интересов.

Это не значит, что суды «против аквакультуры». Скорее — что любая «слабость» автоматически играет против хозяйств и органов власти. И если выбирать между «ошиблись в пользу жителей» и «ошиблись в пользу бизнеса», суды, как правило, выбирают первый вариант.

С точки зрения права это во многом логично. С точки зрения развития отрасли результат выглядит так:

• чиновники боятся принимать решения;
• новые участки формируются медленнее или не формируются;
• инвесторы понимают, что любой проект — это потенциальный судебный спор с высокой степенью неопределенности.

То есть суды не дают отрасли «зеленый» или «красный» свет, а включают мигающий желтый, от которого все начинают тормозить.

Итог: паралич решений и «замороженные» водоемы
Когда складываются три ключевых фактора — экологический фон, недоверие жителей и юридические риски — получается следующая картина:

• формирование новых рыбоводных участков идет крайне тяжело;
  проекты, которые могли бы оздоровить ситуацию (например, перенести старые участки в более корректные границы), воспринимаются как риск;
• региональная власть зажата между запросом на развитие и страхом очередной волны конфликтов;
• предприниматели все чаще смотрят в сторону других регионов, морских проектов или УЗВ на суше.

Вывод для отрасли: ситуация касается не только Карелии и любой регион с ценными водоемами, активными жителями и сложной экологией рано или поздно сталкивается с теми же проблемами.

Фото: Freepik.com

Форелеводство сегодня: как отрасль адаптируется

Несмотря на все сложности, форелеводство не исчезает: рыбу продолжают выращивать, рынок форели остается емким, спрос на качественный продукт внутри страны и на экспорт никуда не делся.

Но меняются условия игры:

• экологические требования ужесточаются;
• без реальных инвестиций в экологию и мониторинг серьезные проекты вскоре просто не смогут существовать;
• социальный фактор становится ключевым;
• отношения с местным сообществом — не «PR после запуска», а часть бизнес-модели еще до стадии аукциона;
• инструменты перемещаются;
• внимание смещается на морскую аквакультуру и наземные системы (УЗВ и их гибриды), где меньше конфликтов по озерам, но выше порог входа;
• отрасль сохраняется, но успех зависит от соблюдения экологических и социальных стандартов, а также готовности адаптироваться к новым условиям.

Что делать предпринимателю, который все-таки хочет выращивать рыбу

Без конкретных инструкций здесь не обойтись, но в формате статьи я бы выделил несколько ключевых принципов.

• Считать конфликтные риски наравне с экономикой.
  Потенциал водоема — это не только глубины и температура воды, но и плотность населения вокруг, рекреационная нагрузка, история конфликтов. Иногда дешевле сразу отказаться от «идеального» с точки зрения гидрологии озера, чем потом годами воевать за него.
• Закладывать юридику и коммуникацию «на входе», а не «на выходе». Если проект изначально сделан «на авось», то юристы будут только тушить пожары, PR будет восприниматься как манипуляция. Гораздо лучше работает модель, если: сначала понятная документация и честное объяснение проекта людям, затем — проводится аукцион.
• Быть готовым к длинной дистанции. Реалистично оценивайте сроки формирование участка, аукцион, согласования, возможные судебные споры. Если бизнес-модель предполагает «быстрый старт без проблем» — это плохая модель для аквакультуры.

Что могло бы изменить ситуацию системно

На уровне отрасли и регуляторов, на мой взгляд, нужны не «косметические правки», а несколько принципиальных решений.

Прозрачные критерии формирования рыбоводных участков. Необходимо, чтобы и бизнес, и жители понимали, почему один водоем может стать участком, а другой — нет.

Более сильная и формализованная роль регионов. Не в смысле «все отдать на откуп местным», а в смысле реального влияния субъекта на формирование участков и учет региональной специфики.

Единый и понятный стандарт работы с населением.
Сейчас это где-то делается формально, где-то — никак.
Нужен минимум: доступность информации, внятные сроки, понятные форматы обратной связи.

Поддержка перехода на более экологичные технологии.
Без этого разговоры про «бережное отношение к озерам» останутся красивой риторикой.

Форель, озера и правила игры: ключевые выводы

История аквакультуры в Карелии — это не про «форель против людей». Это про то, что серьезная отрасль столкнулась с границами старой архитектуры управления природными ресурсами.

Что происходит сейчас:

• решения принимаются далеко от озер;
• суды по формальным основаниям чаще встают на сторону жителей;
• чиновники боятся подписывать приказы;
• растет число замороженных водоемов, а долгосрочных проектов становится меньше.

Форель — шанс для регионов с водой. Но успех возможен только при одном условии: правила игры должны защищать одновременно: озера — ресурсы и экологию, людей — местные сообщества и их интересы, инвесторов — тех, кто готов вкладываться в ответственную аквакультуру, а не в краткосрочный выжим ресурса.

Сергей Комар, управляющий партнер юридической компании Komar & Partners, специально для sfera.fm.

Ключевые аспекты аквакультуры обсудят на XI Международной конференции «Рыба. Полный цикл: аквакультура, переработка, утилизация», которая пройдет 18-20 февраля 2026 в Санкт-Петербурге. Организатор мероприятия — «Сфера Конгресс». Узнайте самую свежую и актуальную информацию рыбопромышленной сферы, укрепите связи с партнерами и клиентами.